You-gen.ru

Здоровье и медицина
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Рано выписал? Как психиатра упекли в тюрьму за преступление пациента

Рано выписал? Как психиатра упекли в тюрьму за преступление пациента

Суд в Астрахани признал психиатра Александра Шишлова виновным в халатности, повлекшей смерть человека. Обвиняемый в составе комиссии принял решение отпустить из стационара на амбулаторное лечение своего пациента Михаила Елинского, страдающего шизофренией. Спустя два месяца мужчина убил ребенка и напал на полицейских.

Суд приговорил Шишлова к двум годам в колонии-поселении. Столько же лет после освобождения врач-психиатр не сможет заниматься профессиональной деятельностью.

Преступление, в котором, как считает следствие, частично виноват лечащий врач, было совершено в сентябре 2017 года. Елинский ранил ножом в живот свою племянницу и зарезал ее полуторагодовалую дочь. Мужчина активно сопротивлялся при задержании, размахивал ножом — полицейским пришлось применить табельное оружие. Елинский скончался.

Как выяснилось, в 2011 году он уже был осужден за убийство. Ему диагностировали шизофрению и направили на принудительное лечение в психиатрическую больницу на шесть лет.

Шишлов наблюдал Елинского в последний год его пребывания в стационаре. По словам осужденного, его пациент в течение этого времени вел себя идеально.

«Ни одного острого проявления болезни, никаких агрессивных тенденций, ни одного факта нарушения режима в отделении», — пояснял Шишлов журналистам.

Спустя год врачебная комиссия, в составе которой Шишлов был самым младшим по должности сотрудником, постановила, что Елинского можно отпускать домой. Стоит отметить, что врачи психиатрических стационаров не выступают с инициативой о выписке пациентов. По закону, каждые полгода специалисты учреждения образуют комиссию и решают, стоит ли продлить пребывание пациента в больнице, перевести его в другое учреждение или отправить на амбулаторное лечение. Если они постановили, что пациента можно отпустить домой, то на основании этого заключения суд принимает окончательное решение.

В ходе суда над Шишловым сторона обвинения отмечала, что врач точно знал — Елинского рано отпускать домой, поскольку его состояние не улучшалось. Шишлов ввел комиссию в заблуждение, что привело к трагедии, отмечал гособвинитель.

В отношении двух других членов комиссии следствие не стало возбуждать уголовные дела. На суде они заявили, что не изучали досконально дневниковые записи по Елинскому, который вел Шишлов, и полностью доверяли его мнению как лечащего врача. Сам Шишлов свою вину отрицает и намерен обжаловать приговор.

Врач-расчленитель и «кукольник»

В феврале этого года СМИ рассказали скандальную историю о том, что в одной из челябинских больниц врачом работал человек, совершивший убийство и страдающий шизофренией. Борис Кондрашин еще в 16 лет был осужден за ритуальное убийство одноклассника. Следствие выяснило, что преступник отравил сверстника, а после расчленил труп, выжал кровь из сердца и выпил ее из рюмки.

Школьника признали невменяемым. Уголовное преследование в его отношении было прекращено — подростка отправили на принудительное лечение в психиатрическую больницу, где он провел следующие 10 лет. Затем его выписали под наблюдение врача-психиатра.

В 2018 году Кондрашин по поддельному диплому устроился работать в больницу. После того, как стали известны обстоятельства прошлого мужчины, Ленинский районный суд Челябинска арестовал его на два месяца. Кондрашина подозревают в хранении наркотиков и использовании подложного диплома. В рамках дела ему снова предстоит пройти судебно-психиатрическую экспертизу, которая выявит, нуждается ли он в принудительном лечении.

Осенью прошлого года Нижний Новгород взбудоражила новость о том, что из психбольницы может выйти Анатолий Москвин, известный как «Кукольник». Мужчина приходил на кладбища, раскапывал могилы маленьких девочек, забирал их тела домой и делал из них мумий. Во время обыска в его доме и гараже оперативники обнаружили и изъяли 26 «кукол».

Сам Москвин объяснял, что всегда мечтал о дочери, но женат никогда не был. Органы опеки не позволяли ему удочерить ребенка из-за его маленькой зарплаты. Он приносил домой тела покойных девочек, чтобы заботиться о «дочках». Суд постановил, что мужчина страдает шизофренией и его необходимо отправить на лечение.

Спустя семь лет врачи психбольницы заявили, что у Москвина наблюдается устойчивая ремиссия и его можно отпустить на амбулаторное лечение. Тем не менее суд отложил принятие решения по этому вопросу. В феврале этого года врачи представили новые данные об ухудшении здоровья Москвина — в связи с этим мужчину продолжат лечить в психиатрической лечебнице.

«Была проведена еще одна экспертиза параллельно комплексной, и врачи по ее итогам решили, что его пока еще рано отпускать. Когда они решат, что Анатолию Москвину все-таки уже пора на домашнее лечение – снова подадут ходатайство», — уточняла адвокат Москвина Виолетта Волкова.

Кто ответственен за преступления психбольных

Врач-психиатр, доцент кафедры психотерапии Московского института психоанализа Владимир Файнзильберг в разговоре с «Газетой.Ru» рассказал, как именно проходит комиссия и при каких условиях пациента психиатрического стационара могут отпустить на амбулаторное лечение.

«Решение о выписке принимает именно комиссия, а не один врач. Это как раз сделано для того, чтобы разделить ответственность между ее членами.

Выписывают же пациента, если он, по мнению лечащего врача, не представляет опасности для себя или общества», — пояснил эксперт.

По словам Файнзильберга, при принятии такого решения всегда есть риск ошибиться, поскольку больной может попытаться обмануть комиссию. Тем не менее сымитировать психическое расстройство или его отсутствие довольно сложно, поскольку опытный психиатр знает, как развивается то или иное состояние.

«Когда больной находится в стационаре, то каждые два часа медсестры в журнале очень коротко описывают поведение каждого больного. Врач приходит утром и просматривает эти записи о своих больных, затем после осмотра пациента делает выводы о его состоянии», — рассказал Файнзильберг.

Сама комиссия представляет собой беседу между врачами и пациентом — причем достаточно короткую. Тем не менее, отмечает Файнзильберг, комиссия не является формальностью, поскольку все ее члены несут ответственность за принятое решение.

Когда пациента выписывают из лечебницы, его отправляют на амбулаторное лечение: это может быть дневной стационар (пациент ночует дома), ночной профилакторий (пациент ночует в больнице, а в остальное время живет обычной жизнью) и динамическое наблюдение у участкового психиатра в психдиспансере (ПНД). В последнем случае участковый врач определяет, с какой частотой больной должен посещать его, чтобы контролировать прием лекарств и изменение его состояния.

Таким образом, ответственность за поведение больного, который находится в обществе, несет участковый психиатр, а не лечащий врач стационара, заключил Файнзильберг.

Трудность подобного вида лечения заключается в том, что врач не имеет возможности круглосуточно наблюдать за пациентом. Так, Михаил Елинский после выхода из лечебницы перестал принимать прописанные ему таблетки. Эту информацию подтвердила на суде его мать.

Как пояснил Файнзильберг, если пациент пропадает или появляется информация, что он не принимает лекарства, то первым делом участковый психиатр должен приехать к нему и осмотреть.

«Потом он делает отметку в амбулаторной истории болезни и докладывает в вышестоящему врачу, с которым они принимают совместное решение о том, стоит ли менять вид лечения для больного», — сказал эксперт.

Получается, что помимо участкового-психиатра на родственников и близких людей пациента также ложится ответственность за то, чтобы следить за его состоянием и курсом приема лекарств.

Мать Елинского рассказала, что с момента выписки и до дня убийства сын вел себя «ровно», его состояние не менялось. Лишь за несколько дней до трагедии мужчине стало хуже, однако родственники не придали этому значения.

«На одно преступление больных — тысячи преступлений здоровых»

Преступления, совершенные душевнобольными людьми, зачастую тиражируются СМИ. Тем не менее доля таких незаконных деяний невелика. В России, по данным на 2015 год, люди с тяжелыми психическими заболеваниями ежегодно совершают около 1% всех зарегистрированных деяний, повлекших возбуждение уголовных дел.

В 10-12% случаев убийство совершают люди с психическими расстройствами. В местах лишения свободы доля психически больных среди правонарушителей выше и составляет 18-20%, сообщала руководитель отдела судебно-психиатрической профилактики Федерального центра психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского Оксана Макушкина.

Главный внештатный специалист по психиатрии и наркологии Комитета по здравоохранению Санкт-Петербурга Александр Софронов также отмечал, что жестокие преступления, совершенные психически нездоровыми людьми, долго остаются на слуху, однако это не значит, что среди преступников большую часть составляют потенциальные пациенты психиатрических клиник.

«Мы увидим, что большая часть психически больных совершает преступления по тем же мотивам, что и психически здоровые. Если нечего есть — ворует еду, хочет красивый телефон — идет и отбирает его. Пьяные драки с поножовщиной и торговля наркотиками — тоже удел наших пациентов. С чем лежат больные на принудительном лечении? Да с тем же самым, с чем психически здоровые преступники сидят в тюрьме. На одно преступление психически больных — тысячи преступлений здоровых», — пояснял он ФАН.

Читать еще:  Секс во время и после беременности

КВАРТИРА РАЗДОРА

Елена вспоминает: отношения с братом не заладились с детства. А тут еще родители оставили им одну квартиру на двоих. Теперь уже и пенсия на носу, а они все не могут разъехаться.

Двадцать лет назад Елена привела в квартиру своего мужа Михаила. Родила от него троих детей. Воспитание детей проходило, что называется, наскоками — нового родственника брат Елены невзлюбил и попросту выгнал его из квартиры.

Когда старшего сына Елены забрали в армию и заступиться за нее стало некому, Игорь решил воспользоваться услугами психиатрической скорой помощи и упечь сестру в пресловутую палату №6.

— В тот день мне стало плохо с сердцем. Я попросила брата вызвать обычную скорую помощь, — вспоминает Елена.

Надо сказать, что сердечные приступы случались у нее в последнее время нередко — врач приходил по вызову всего за неделю до этого инцидента и никаких психических странностей у пациентки не обнаружил.

Теперь же по вызову вдруг приехала психиатрическая скорая помощь.

— Мне было плохо, я лежала на кровати, — вспоминает Елена. — Слышала, как в коридоре брат уговаривает медиков и зловеще повторяет: «У меня есть доказательства!»

После этого врач подошел к ничего не понимающей Елене. Велел собирать вещи. Она позвонила мужу на работу. Пока тот приехал, ее уже сажали в карету психиатрической помощи.

— Я подошел и спросил, что происходит, — вспоминает Михаил. — Врач сказал: ваша жена заболела, у нее галлюцинации! Никогда раньше к психиатрам она не обращалась, но тут я поверил, что с ней случилась беда, как не поверить врачам?

Михаил хотел сесть в скорую и ехать вместе с Еленой в больницу — не тут-то было! Медики оттеснили его от машины, объяснив, что жена у него сошла с ума и может его укусить или ударить. Тогда Михаил поехал в больницу своим ходом. Там ему дали от ворот поворот.

Только на второй день ему удалось встретиться с лечащим врачом. Он объяснил удивленному Михаилу, что жена у него «очень тяжелая» и сроки лечения неизвестны.

— Меня положили без подушки, без одеяла, в туалет не выпускали, — вспоминает Елена.

От нее требовали подписать бумагу — согласие на госпитализацию. Она не подписала. В таком случае поместить человека в стационар можно только по решению суда. Оно не заставило себя долго ждать.

— На суд меня повезли в ужасном виде — одели в какой-то рваный халат, тапочки, в какую-то чужую синюю куртку, которую до меня неизвестно сколько людей носило, — говорит Елена.

В общем, вид у нее был как у заправской сумасшедшей. Суд постановил: поместить Елену на принудительное лечение. Тем временем муж Михаил заподозрил что-то неладное:

— Когда меня наконец-то пустили к жене, я пообщался с ней и понял: никаких галлюцинаций у нее нет. Потом узнал, что брат собирается продавать квартиру.

Полиции хотят разрешить принудительно госпитализировать психбольных

Полиции хотят разрешить принудительно госпитализировать психбольных

У полицейских может появиться новая обязанность — помогать медикам доставлять больных в психиатрические клиники не только по решению суда, но и до судебного заседания. Такой законопроект 27 июля в Госдуму внесло заксобрание Ленинградской области. Если инициатива будет поддержана, врачи получат право обращаться за помощью к сотрудникам МВД при транспортировке в больницы несостоявшихся самоубийц, пациентов, сбежавших из психбольниц и тех, кто скрывается от назначенной госпитализации.

Как не допустить повторения «крымской истории»

Очередное нападение на медработников произошло 26 июля. По данным следователей, жительница Симферополя вызвала бригаду «Крымского республиканского центра медицины катастроф и скорой медицинской помощи» к своему 32-летнему сыну, который в неадекватном состоянии бегал по квартире с кухонным ножом. Когда врачи вошли в квартиру, пациент внезапно напал на них, нанеся удар ножом в шею одному из медиков, сообщают РИА «Новости». Нападавшего удалось скрутить. Врач в тяжёлом состоянии был госпитализирован в больницу скорой помощи, пациент — в психиатрическую.

Избежать историй подобных нападений, причём не только на врачей, призван помочь подготовленный заксобранием Ленинградской области законопроект, расширяющий перечень случаев, в которых полицейские могут проникнуть в жилище граждан. Речь идёт об оказании содействия медикам в принудительной госпитализации пациентов с психическим расстройством. Делать это, по мнению законодателей, правоохранители должны не только по решению суда, но и если психиатрическое обследование или лечение возможны только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжёлым и влечёт непосредственную опасность для самого пациента или окружающих.

Кроме того, согласно документу, на помощь полицейских медики смогут рассчитывать и при госпитализации граждан, предпринявших попытку самоубийства, либо имеющих признаки выраженного психического расстройства, а также убежавших из психбольниц или тех, кто скрывается от назначенного судом стационарного лечения. Сейчас действующее законодательство обязывает полицейских помогать врачам только при назначенной судом недобровольной госпитализации в психбольницы, уточняют авторы законопроекта.

Лучше отвезти в больницу, чем ждать

Госдума 15 июля приняла во втором чтении поправки в закон о полиции, разрешающий правоохранителям доставлять граждан в состоянии алкогольного опьянения в специализированные учреждения (вытрезвители), напомнил «Парламентской газете» заместитель председателя Комитета Госдумы по охране здоровья, врач-психиатр Николай Говорин. При этом речь идёт только о тех людях, кто находится в беспомощном состоянии — не способен ориентироваться в окружающей обстановке и не может руководить своими поступками. «По аналогии с этим логично расширить полномочия полиции и на другую категорию граждан, которые также не способны руководить своими действиями — пациентов с психическими расстройствами, тем более, если они проявляют признаки буйства», — считает депутат. Однако в законе или подзаконных актах необходимо закрепить норму: что подобное содействие полицейские обязаны оказывать только по просьбе психиатра и после получения от него заключения, что у пациента действительно есть признаки психического расстройства и он опасен для себя или окружающих, убеждён Говорин.

Проблема со своевременной госпитализацией социально опасных психически больных действительно есть и она достаточно серьёзная, уверен лидер Общероссийского движения «Сильная Россия» Антон Цветков. Согласно действующим законам, если сам пациент или его родные не заинтересованы в обследовании, постановке диагноза и госпитализации, «то пока он что-то не натворил», сделать это практически невозможно. «Даже несмотря на то, что сам он в это время может держать в страхе весь двор или весь район, и ему необходимо лечение, иногда принудительное», — уточнил эксперт

В этой связи в перспективе стоит пересмотреть не только закон о полиции, но и принятый ещё в 1992 году закон о психиатрической помощи, уверен Цветков. Однако начать можно и с полномочий полицейских. «Конечно, если дело дошло до того, что медики вынуждены принудительно забирать социально опасного пациента на обследование или госпитализацию, им должны помогать полицейские. Потому что именно у полицейских есть полномочия применять физическое воздействие — их учат этому, у них есть спецсредства. Более того, само присутствие полицейского способно снять возможные конфликтные ситуации на месте», — сказал он «Парламентской газете».

Несостоятельными, по мнению эксперта, являются и опасения, что у сотрудников полиции может не хватить на такую работу времени. Одна из задач правоохранителей — предотвращение преступлений, и данная мера как раз является элементом профилактики, уверен Цветков. «Если человек социально опасный, то пусть лучше полицейские приедут и помогут медикам отвезти его в стационар, чем они приедут и будут расследовать убийство или ножевое ранение», — подчеркнул он.

Как происходит госпитализация пациентов с психическими расстройствами сегодня по закону «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при её оказании»

Профилактика «Колумбайна». Школьницу в Красноярске отправили в психбольницу — причиной могла стать подписка на паблик

В Красноярске 14-летняя девочка попала в психдиспансер из-за паблика «ВКонтакте», посвященного массовому расстрелу в американской школе «Колумбайн» — так утверждает ее сестра. «360» поговорил с родственниками и адвокатом задержанного подростка об обвинениях и обещаниях.

Профилактика «Колумбайна». Школьницу в Красноярске отправили в психбольницу — причиной могла стать подписка на паблик

По всей России время от времени задерживают детей, готовящих расправы в своих учебных заведениях. Некоторые из них успевают предупредить — как это было в том же Красноярске в апреле этого года, а некоторые, как в Керчи или Благовещенске, все же предотвратить не удается. Тем более пристальное внимание уделяют государство и социальные сети вопросам так называемых «колумбайнов» — школьных расправ.

Задержание без объяснений

24 августа в Красноярске задержали 14-летнюю школьницу за подписку на группу «ВКонтакте», посвященную массовому расстрелу в американской школе «Колумбайн», — утверждают родственники девочки. Как рассказала «360» сестра задержанной Дария Глинская, обвинение никто так и не предъявил, поэтому официально семья до сих пор не знает, в чем подозревают подростка.

Читать еще:  Релаксация диафрагмы справа, кардио-диафрагмальная спайка

«Говорили что-то про подготовку теракта, терроризм, экстремизм. Но точного обвинения никто не сформулировал, никаких доказательств нам не предоставили», — рассказала она.

Со слов сестры, обыск проводили достаточно грубо — в 5 утра приехал наряд из десяти человек в полном обмундировании и с оружием.

«Никуда не выпускали родителей, они должны были стоять в комнате. Все были в масках, кроме начальника. Дома все перевернули вверх дном, советовали ребенка воспитывать ремнем, говорили другие не очень приятные комментарии», — рассказала Дария.

Адвокат семьи школьницы Владимир Васин подтвердил, что никакой информации в следственных органах не предоставляют даже ему, юристу и официальному защитнику интересов семьи.

Увезли технику, лук игрушечный, самодельный, папа подарил старшей дочери, воздушное ружье какое-то, роутер и все. Копию [ордера] не отдали, просто показали какие-то бумажки

Психдиспансер как мера предосторожности?

Сейчас, по информации адвоката, девочка находится в психиатрической клинике — туда ее забрали для проведения экспертизы. Официальное разрешение на медицинское обследование дала сама мать школьницы, однако теперь, по словам адвоката, она готова отзывать документ.

«Ее убедили, что это важно, нужно и необходимо, что через три дня девочку отпустят. Три дня кончились вчера, девочку не отпускают. Врачи говорят уже про понедельник–вторник. Сама девочка говорит, что с ней еще никто не работал», — рассказал Васин.

По словам сестры задержанной, согласие ее мать давала только на обследование, при условии, что ребенка вернут через три дня. Оставлять дочь в лечебнице на выходные женщина категорически не хочет, хотя никаких претензий к условиям у девочки нет.

Ребята из спецслужбы, которые ее туда помещали, обещали: три дня и она выйдет. Вчера тоже обещали по телефону родственникам, но ничего не происходит. Все переваливают друг на друга, а девчонка 14-летняя сидит в психушке

При этом навестить девочку в психдиспансере члены семьи не могут — он закрыт на карантин из-за пандемии коронавируса.

Успокоиться и разбираться

Детский омбудсмен Красноярского края Ирина Мирошникова рассказала о том, что в курсе происходящего, однако сами родители к ней не обращались.

«Пока мне неизвестно о каких-то конкретных нарушениях, родители ко мне не обращались. Я в любом случае буду этой ситуацией заниматься, но если ко мне обратятся родители, мы будем более конкретное что-то знать — в чем выражаются нарушения. Пока мне их установить не удалось», — рассказала она «360».

При этом сейчас, по мнению Мирошниковой, нужно «постараться взять себя в руки и спокойно во всем разобраться» — нужно узнать, какие факты имеются у правоохранительных органов, в чем девочку обвиняют.

Тема сама очень серьезная, это деяние из области общественной безопасности, за которое ответственность наступает с 14 лет. Поэтому нужно разобраться, кто что делал, имеются ли какие-то взрослые, которые умышленно втягивают детей в деструктивные группы — всегда есть взрослые

В пресс-службе социальной сети «ВКонтакте» ситуацией тоже обеспокоены. Там заявили «360», что все «призывы к экстремизму и жестокости блокируются максимально оперативно». Для этого в соцсети существует специальная система мониторинга, которая автоматически находит и блокирует подобный контент. Также работает команда модераторов, которая реагирует на жалобы пользователей.

«Время реакции команды модерации „ВКонтакте“ на жалобы не превышает одного часа, а обычно составляет несколько минут. Кроме того, модераторы используют технологии машинного поиска запрещенного правилами контента. Такой контент блокируется, загрузка копий становится невозможной», — объяснили в пресс-службе.

Откуда в подписках могли взяться «запрещенные» группы о «Колумбайне», в пресс-службе «ВКонтакте» не уточнили.

Школа – полиция – психбольница

– Утром 23 марта Лера ушла в школу. Вскоре пришла инспектор по делам несовершеннолетних. Полицейская оказалась в курсе ситуации, в довольно жесткой форме настаивала на госпитализации дочери. Когда поняла, что я не соглашусь, вынесла постановление, что я предупреждена об ответственности по статье 5.35 КоАП за неисполнение родителями обязанностей по воспитанию детей, и ушла. А тут еще Лера все никак не возвращалась. Я забеспокоилась, стала звонить, но трубку она не брала.

На очередной звонок девочка отозвалась и сказала, что находится в полиции. Больше она не отвечала. Мать не находила себе места, все звонила. Внезапно ей пришла идея написать дочери в мессенджер, она попросила, чтобы ответил кто-то из полицейских и объяснил, что произошло. Это подействовало – на том конце ответила инспектор ОДН, которая час назад была у них дома.

Из ее объяснений женщина поняла, что в классе, в котором учится Лера, какие-то проблемы и дочь нужно опросить. Она же заверила, что здесь присутствует и папа девочки.

Дальше ситуация разворачивалась, как в плохом фильме, рассказывает Андрей. В коридор отдела полиции вошли двое мужчин в медицинской одежде, они зашли в кабинет, и тут выяснилось, что неотложку из психоневрологической больницы вызвала инспектор ОДН и они увозят дочь на принудительную госпитализацию.

Но Леру увезли. По дороге кто-то из работников скорой связался с матерью ребенка и сообщил ей, что девочку госпитализируют на 48 часов. Следом Наталья на ходунках в сопровождении отца Леры и нынешнего супруга приехала в отдел полиции «Правобережный». Парадокс, но заявление от Андрея о незаконной госпитализации дочери приняла та самая инспектор, которая несколько часов назад опрашивала их дочь и с чьей подачи девочку увезли в психбольницу.

Как сейчас происходит принудительная госпитализация

Саша Старость

активистка, организатор движения «Психоактивно»

Я была госпитализирована где-то полтора года назад, и у меня была недобровольная госпитализация. Она была очень неприятной, потому что у нас [в России] это происходит довольно жестко. Если человек действительно находится в психотическом состоянии, к нему могут применять разные запрещенные меры. Например, на меня надевали наручники, хотя я не была в агрессивном состоянии и не бросалась на врачей. Я просто была в бредовом приступе: плакала, говорила какую-то глупость. Но суть в том, что наручники не имеют права надевать, их вообще не должно быть в арсенале. Это мы узнали, когда готовили «Психгорфест» (фестиваль, посвященный проблемам душевного здоровья и болезней. — Прим. ред.) и расписывали законные и незаконные моменты недобровольной госпитализации: что можно делать и что нельзя, какие-то правовые нормы, которые необходимо знать пациенту. Но со мной это было, и, более того, это было не только со мной.

Вообще есть определенные правила госпитализации, там указано, в каком случае санитары должны ограничивать движения человека и применять к нему какую-либо силу, каким образом ограничивать эти движения, то есть как правильно брать человека, чтобы не причинить ему никакого вреда.

Есть законный способ ограничения движения пациента — вязки. Но это не наказательная процедура, это процедура, которая применяется в самый последний момент, чтобы обезопасить пациента от себя и обезопасить окружающих. Вязки должны накладываться не таким образом, чтобы сдавить человеку все или прекратить поток крови к ногам и рукам, а чтобы удержать его на какое-то время и можно было сделать ему успокаивающий или снотворный укол. Выглядит эта процедура жутко, но иногда она необходима. Похожее было со мной, но никто не имеет права надевать наручники на человека, который плачет или не очень хочет идти в карету скорой помощи.

Синдром отчуждения. Чем грозит похищение детей при разводе

Один из супругов может безнаказанно похитить детей и запретить другому общаться с ними. В таких ситуациях несовершеннолетних часто настраивают против матери или отца. Даже если вопрос решается в суде, ни судебные приставы, ни правоохранительные органы не могут повлиять на ситуацию.

«Детей настроили против меня»

Последние два года Ксения Образцова видится с детьми раз в месяц. Встречи очень короткие — буквально несколько минут. Общаться больше, по ее словам, не позволяет бывший супруг Сергей Калаберда.

Детей у них трое. Старшей дочери — 12, младшему сыну — семь. В браке Сергей и Ксения прожили 14 лет. Потом начался затяжной конфликт. Образцова уверяет, что супруг регулярно оскорблял и унижал ее.

«Был жесткий психологический прессинг, который усиливался с каждым годом. Муж грозил упечь меня в психушку или тюрьму. В какой-то момент я поняла, что, если не уйду, точно крыша поедет», — вспоминает она.

Летом 2019-го Ксения подала на развод.

«Тогда Сергей отправил детей на каникулы в Красноярск, а нашу квартиру превратил в нежилое помещение. Снял всю сантехнику, ободрал обои и вывез мебель — сделал так, что там невозможно жить. Потом арендовал для себя и детей другую квартиру в Москве на охраняемой территории, куда у меня нет доступа», — рассказывает она.

Летом 2020-го Дорогомиловский районный суд оставил несовершеннолетних с Сергеем. Апелляционная инстанция также не заняла сторону матери.

Читать еще:  Биохимическое и гормональное обследование при беременности (продолжение…)

«Оказалось, что старшая дочь хочет жить с отцом. В итоге суд решил не разделять детей», — поясняет собеседница.
Адвокат Образцовой Дмитрий Степанов считает этот вердикт удивительным.

«Если мать здорова, не страдает никакими зависимостями и психическими заболеваниями, детей обычно отцу не передают», — отмечает он.

Сейчас Ксения и ее защитник готовятся отстаивать свою правоту в Верховном суде.

Пока же бывший супруг, по словам Образцовой, выделяет лишь пять минут в месяц на общение детей с матерью.

«Они отчуждаются, я им уже словно и не мама. Их настроили против меня, — уверена она. — На этих коротких встречах они, как правило, не хотят разговаривать. Объясняют по-разному: спешат, голодные, надо делать уроки. Если я предлагаю зайти в кафе — отказываются».

Увидеться с дочками и сыном без ведома экс-мужа невозможно: охрана жилого комплекса не пускает.

«В частной школе, где учится средняя дочь, то же самое, — продолжает Образцова. — Из родительского чата класса старшей дочери меня удалили. Недавно от одной из мам я узнала, когда выпускной. У нее бесплатная школа, туда зайти я смогла. Но, увидев меня, Ирина расплакалась и сказала, что я позорю ее перед одноклассниками. Пыталась бить меня ногами».

До сих пор собеседница не подала иск об определении порядка общения с детьми.

«Иначе я бы априори согласилась с тем, что дети постоянно проживают с мужем. Я хочу воспитывать их, а не видеться раз в неделю, — объясняет она. — Я надеялась, что суды встанут на мою сторону. Я обязательно подам иск до или после слушаний в Верховном суде».

Сергей Калаберда на вопросы РИА Новости не ответил.

Не хочу ломать психику дочери

Случаи, когда несовершеннолетние становятся заложниками конфликта между родителями, — скорее правило, чем исключение. Возможности общаться с детьми чаще лишаются не матери, а отцы.

В 2017-м у Ольги и Александра Махно родилась дочь Соня. Однако сразу после этого отношения разладились. Супруги разъехались: Ольга перебралась к матери, забрав девочку.

«Опека убедила меня в том, что до трех лет Соне лучше жить с мамой, — рассказывает Александр Махно. — Бывшая супруга подала на алименты. Мы заключили мировое соглашение, я мог видеться с Соней без ограничений».

По его словам, проблемы возникли, когда Ольга передала ребенка на воспитание теще. Та стала отказывать во встречах с ребенком. Как только Соне исполнилось три, Александр окончательно лишился возможности общаться с дочерью.

«Срок мирового соглашения истек, а новое бывшая жена подписывать не захотела. Говорит, что я увижу дочь, только если откажусь от родительских прав. Но ведь это предательство по отношению к ребенку», — считает он.

Будет ли Соня встречаться с отцом, вскоре решит Люблинский районный суд города Москвы — сейчас отношение девочки к родителям выясняют на экспертизе в центре имени Сербского.

«Последний раз я видел дочь в феврале, хотя и не ограничен в правах. Тогда мне стало очевидно, что ее настраивают против меня: Соня начала меня бояться. С тех пор мне неизвестно, где она, как и то, все ли с ней в порядке. Но в садик, к которому она якобы прикреплена, ребенок не ходит».

В беседе с РИА Новости Ольга Махно пояснила: она не позволяет девочке общаться с отцом, поскольку опасается, что тот ее похитит.

«Он так уже сделал год назад, — добавляет она. — Я до сих пор лечу ребенка. Год потерянной жизни и полмиллиона денег, потраченных на юристов. В нашем государстве нет законов, регулирующих эти гражданские моменты, которые плавно перетекают в уголовные».

Ольга добивается, чтобы бывшего мужа лишили родительских прав.

Александр уточняет: девочку забрал из-за того, что ее здоровьем никто не занимался.

«Отвез домой и повел по врачам, — вспоминает он. — Гинеколог сказал: здоровье запущено. Психолог выявил, что бабушка вызывает у ребенка истерику. Ольга с ее мамой приехали и устроили скандал. В итоге при участии полиции Соню вернули им. Потом я жаловался в органы опеки и уполномоченному по правам ребенка, но получал отписки. Отвечали, что жизни и здоровью дочери ничто не угрожает».

Недетская игра

Даже если суд определил место жительства несовершеннолетних и порядок общения, родители часто это игнорируют. У судебных приставов и сотрудников опеки сегодня нет инструментов, чтобы обязать отца или мать не нарушать закон.

В 2017 году депутат Госдумы Оксана Пушкина внесла законопроект, призванный решить проблему. Она предложила дать полномочия представителям власти временно изымать ребенка.

«Другая сторона зачастую физически не в состоянии оперативно прибыть на место. Нарушитель пропадает из поля зрения вместе с ребенком. И начинается эта недетская игра в кошки-мышки, — пояснила парламентарий.

Инициативу поддержали в Минюсте, Минпросвещения, Генпрокуратуре и ФССП. Первое чтение провели в Госдуме еще в 2019-м, но дальше законопроект рассматривать не стали.

«Никаких движений до сих пор нет, — отмечает Пушкина. — Мы сделали все возможное, а воз и ныне там. «Ребенок — не мешок картошки», — такую странную фразу мы слышали от коллег, когда разрабатывали законопроект».

«Мама и папа всегда должны быть»

Один из таких родителей-нарушителей — тульский фермер Антон Кронов. В июле прошлого года суд постановил, что его дочь должна жить с матерью. Но он ребенка не отдает.

Кроновы были в браке 13 лет, растили троих детей. Со временем в семье начались скандалы и ссоры. По словам Оксаны Кроновой, муж унижал ее и выгонял из дома. В 2019-м терпение лопнуло, она решила развестись. Хотела все сделать мирно — чтобы дети жили на два дома.

«Я не сторонник того, чтобы отнимать детей или делить их, — объясняет она. — Взрослые могут разойтись, но мама и папа всегда должны быть. Это огромная работа для супругов — остаться людьми после развода».

Однако бывшего мужа предложение Оксаны не устроило: он забрал детей и не пускал экс-супругу на порог.
Позже суд решил, что старшие сыновья должны жить с отцом, а младший ребенок, дочь Любава, с матерью.

«После этого он просто спрятал дочь от меня, — рассказывает Оксана. — Когда я приходила одна, мне не открывали дверь. Когда с приставами и опекой, она пугалась и плакала. Но боится Любава не меня, а всей этой ситуации».

Забрать девочку так и не удалось. А старшие сыновья, видя скандалы, изменили отношение к матери.

«Они в этом возрасте как губки — легко все впитывают, — говорит она. — Старший уже кидается на меня с кулаками. Раньше я бы не поверила, что мои дети от меня так легко откажутся. Все годы в браке у меня была очень сильная связь с ними, пока муж работал и гулял. Но им внушили, что я плохая мать, бросила их».

Собеседница убеждена, что, как и Ксения Образцова, имеет дело с синдромом родительского отчуждения, когда детей настраивают против одного из родителей.

Ответственность без наказания

Проблема в чересчур мягком законодательстве, считают эксперты. За неисполнение требований суда предусмотрен только штраф — до 2,5 тысячи рублей (статья 17.15 КоАП).

«Санкция смехотворная и никого не пугает, — рассуждает директор центра «Защитники детства» Александра Марова. — Соответственно, механизм не работает. Даже резолютивная часть судебного решения не содержит каких-то конкретных требований к приставам-исполнителям, поэтому они могут лишь высылать родителю постановления, в крайнем случае — наложить запрет на выезд за рубеж. Но и тут находят лазейки».

Общественница уверена, что законодательство необходимо ужесточать.

«За повторное нарушение — уголовная ответственность: например, по статье 315 УК («Неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта»), — уточняет она. — Кроме того, мы предлагали в Семейный кодекс поправку о лишении или хотя бы ограничении в родительских правах гражданина, злостно не исполняющего судебное решение».

С этим согласна и Оксана Пушкина: «Такие горе-родители это вполне заслужили».

В конце прошлого года Минюст представил поправки в статью 315 УК, предусматривающие штраф, исправительные работы или тюремное заключение для родителей, не исполняющих вступившие в силу приговоры суда и уже привлекавшихся к административной ответственности за это. Пока проект находится на этапе общественного обсуждения.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector